Семейные эксперты разрушают нормальные семьи

Семейные эксперты разрушают нормальные семьи. Страшный опыт работы соцслужб Великобритании.

Эксперты», разрушающие семьи: Драматическая история нормальной и успешной матери, кандидата в парламент, у которой семейные эксперты отобрали сына, заочно поставив клеймо "непутевой матери", – кошмар, ставший реальностью для многих других семей.

СЬЮ РЕЙД, перевод Натальи Мартыненко.

 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Немногим более года назад Люси Аллан вела то, что большинство людей назовут в высшей степени достойную жизнь. Представительница среднего класса, советник консервативной партии, она была счастливой женой биржевого брокера Робина и матерью, обожающей своего десятилетнего сына, который любил учиться в школе и увлекался крикетом.

Положение госпожи Аллан в городе было таковым, что она, из бухгалтеров и бывших инвестиционных банкиров, могла стать кандидатом в парламент от Консервативной партии Дэвида Камерона на прошлых выборах.

Она посвящала свободное время своим общественным обязанностям. Дважды в месяц, участвовала в заседаниях коллегии присяжных по вопросам опеки и попечительства, рассматривающей вопросы об изъятии детей у родителей, и определяющей их в новые семьи

«Это была психологически тяжелая работа, вспоминает она. – На каждом заседании мы рассматривали ужасающие случаи жестокости со стороны родителей, как правило, описываемых как «лица, злоупотребляющие психотропными веществами», люди с неустойчивой психикой или «неспособные поставить нужды своих детей над своими собственными».

«Зачастую, такой портрет подтверждался экспертным заключением от психиатра, психолога или врача», – говорит Люси.
«Мне, равно как и любому другому члену коллегии, никогда не приходило в голову, что информация, которую нам представляли, может быть вымышленной, вывернутой наизнанку – или что эти заключения могли не быть независимыми».
Теперь она все видит иначе. Она подозревает, что многие из обвинительных заключений были написаны экспертами, которые никогда не встречались с рассматриваемыми семьями, в угоду желаниям соцработников под давлением Правительства, требующего увеличить количество усыновляемых детей.

В результате такого процесса все больше и больше детей изымаются под опеку государства.

Так как же получилось, что ее вера в систему, работе которой она когда-то помогала, была надломлена? Дело в том, что, вследствие невероятной цепочки событий, эта изысканная, образованная женщина, оказалась под атакой социальных работников, и была вынуждена бороться за возвращение своего сына из приюта.

Вот история, достойная произведений Кафки, с участием экспертов по семейным опросам, которые принимали решение о ее пригодности как матери, в некоторых случаях даже не встречаясь с ней.

История Люси особенно тревожна в свете изданного в прошлом месяце отчета, в котором утверждается, что решения о будущем тысяч детей основывается на лживых свидетельствах хорошо оплаченных «экспертов», некоторые из которых не имеют должной квалификации и, во многих случаях, никогда не встречаются с семьями, в отношении которых они выдают свои заключения.

Профессор Джейн Айрлэнд, судебный психолог, в своем разгромном исследовании изучила более 127 экспертных заключений, использованных при рассмотрении дел в семейных судах в трех областях Англии. Она обнаружила, что 90 процентов отчетов было составлено клиническими врачами, прекратившими практику, и зарабатывающими только составлением отчетов в качестве «профессиональных свидетельствующих экспертов», получая гонорары от местных департаментов социальной работы. Шестьдесят пять процентов отчетов были составлены из рук вон плохо и очень непрофессионально.
Это привело к обвинениям со стороны членов парламента, адвокатов и семей в том, что многие из экспертов набивают карман – как «наемники», получающие оплату за написание нужных соцработникам отчетов.

В этом месяце газета the Mail писала, как точно такое обвинение было выдвинуто против одного именитого психиатра, др. Джорджа Хибберта – который подозревается, в том, что он заведомо неверно диагностировал психические расстройства у родителей, на основании которых социальные работники отбирали у них детей.

Джон Хемминг, либерал-демократ, член парламента, требующий проведения национального расследования о применении экспертных свидетельств в слушаниях судебных судов, заявляет, что эта сомнительная система привела к разрыву множества семей и неправомерному изъятию сотен детей у ни в чем не повинных родителей для последующего усыновления.

Это тот сценарий, разыгрывание которого на своем сыне боялась Люси Аллан. Ее кошмар начался в марте прошлого года, когда, в 46 лет, она вдруг почувствовала начинающуюся депрессию без какой-либо очевидной причины и решила пойти к врачу.

«Мы с сыном были близки друг другу, и я боялась, что он почувствует мое подавленное настроение. Я пошла в местную поликлинику, ожидая, что врач назначит курс антидепрессантов и мне станет лучше», – вспоминает она.
Она пришла на осмотр к участковому врачу, которая выслушала Люси и затем заявила, что хочет направить ее к социальным службам – проверить, «не нужна ли семье поддержка».

Участковая обратилась к д-ру Питеру Грину, врачу-консультанту по судебной медицине, руководителю отдела защиты детей Вандсворта, Южный Лондон, где живет Люси. Колоритный персонаж с переливающимися седыми волосами и тягой к галстуку-бабочке, он написал тысячи отчетов для семейных судов.

Согласно документам, изученным семьей Аллан, д-р Грин сообщил участковой, что, по его мнению, Люси «слишком эгоцентрична» – и это несмотря на тот факт, что он никогда не видел Люси и не разговаривал с ней. (Когда позднее она пожаловалась на его заключения, составленные им без единой встречи или разговора с ней, доктор сказал, что он полагался на «интуитивное чувство»).

К ужасу Люси, после оценки д-ра Грина, участковый врач сообщила в местные службы, что сын Люси подвергается значительному риску нанесения вреда со стороны матери.

Таким образом, женщина, чья работа состояла в принятии решений в составе коллегии присяжных по делам опеки и попечительства об отобрании детей, оказалась вдруг под самым пристальным вниманием соцслужб.
«Вместо того, чтобы читать заключения об очередной матери, проявляющей «эмоциональное насилие» над собственным ребенком, или об «отсутствии порядка» в ее семейной жизни, я читала те же обвинения в отчетах обо мне самой и моей семье», – говорит она.

Социальные службы настаивали на опросе ее сына, но по ходу расследования были получены свидетельства от учителей с предположениями о том, что он выглядит счастливым и развивается хорошо. В независимом заключении психиатра Национальной службы здравоохранения (NHS) также говорилось, что Люси «не представляет риска для кого бы то ни было, в том числе для своего сына».

Но социальные службы привлекли своего психиатра из «Прайори Хоспитал» в Ройхамптоне, юго-восточный Лондон – естественно, за счет налогоплательщиков.

Не встречаясь с Люси или ее сыном и основываясь только на информации, предоставленной социальными службами, частный психиатр заявил в «экспертном» заключении, что имеется «острая необходимость» обследования и лечения Люси.

Психиатр добавил, что «совершенно невозможно», чтобы ее депрессия не оказала «значительного влияния на выполнения ей родительских функций».

По мере того, как затягивалось расследование, Люси подверглась серии бесед и опросов со стороны социальных служб и оплаченных ими экспертов. Многие из последующих отчетов, были, по словам Люси, неточными, пристрастными, и содержали вырванные из контекста слова членов ее семьи.

Например, ее сын упомянул, что, сходя со школьного автобуса, он всегда спрашивал Люси, как она, а в одном заключении это было описано так: «Ее сын ежедневно демонстрирует чрезмерное беспокойство состоянием своей матери».

В другом заключении после признания Люси в том, что она принимает таблетки от бессонницы и диазепам в качестве успокаивающего, было указано, что из-за такого «злоупотребления лекарственными препаратами она ежедневно находится в полубессознательном состоянии».

Ее упоминание о бутылке вина с мужем за ужином было записано как «злоупотребление алкоголем», а риск причинения Люси вреда своему сыну был признан «подтвержденным доказательствами».

В связи со всем этим встает вопрос, как часто такие решения принимались «экспертами» и социальными работниками в отношении тех, кто имеет меньше, чем Люси, возможностей защищать себя.

Прошлый год она провела в попытках восстановить свою репутацию, заплатила 10 000 фунтов стерлингов на судебные издержки, была исключена из списка кандидатов в члены парламента от консервативной партии Дэвида Камерона, покинула пост заведующей школы, и, конечно, вышла из коллегии присяжных по делам опеки и попечительства.

«Теперь я не прохожу проверку Бюро регистрации преступлений и преступников, необходимую для работы с детьми и подростками, – говорит она грустно. – В деле ее сына, которое ведется социальными службами, указано, что однажды она была признана «представляющей угрозу» для него, и эта запись останется в его деле, пока ему не исполнится 18.

В конце концов, на Рождество, местные социальные службы официально заявили, что в отношении Люси не требуется каких-либо мер.

Она пытается заново строить свою жизнь с мужем Робином – который – невероятно, но факт – ни разу не был опрошен социальными службами – но по-прежнему боится, что снова станет объектом пристального изучения.
«Система построена так, чтобы заставить людей молчать, – говорит она. – Мне прописали антидепрессанты, и я чувствую себя лучше. Но в душе сидит страх, что, если я буду слишком громко жаловаться на систему защиты детей, они снова постучатся в мою дверь».

 

На правах рекламы. Пигменты для татуажа

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Кто ты? Откуда ты? Куда ты идешь?  Войти