Краткая история нарконауки

Прикладные исследования и разработки бывают разными. Обычно они служат целям достижения счастья, удовольствий и наживы привычным и легальным путём. Но некоторые исследователи вынуждены работать на грани или за гранью закона — ведь они придумывают новые наркотические вещества, изменяющие восприятие реальности. Эпоха тихого противостояния кислотных химиков и властей насчитывает уже больше полувека, и конца ей не предвидится. В этой параллельной истории есть свои «звёзды», свои победы и поражения, и масса, прости Господи, креативных инноваций.
Мескалин и Золотой рассвет

Для того чтобы нарконаука могла стартовать, требовалось два фактора: достаточное развитие собственно науки и готовность культуры принять всевозможные галлюциногены, эмпатогены и прочие психоделики.

Синтетическая и аналитическая химии в достаточных для начала наркоэпопеи объёмах развились ещё к концу XIX века, в 1950-е годы резко ускорилось развитие молекулярной биологии и нейрофармакологии. Тогда же в кругах западных интеллектуалов начался бум «расширения сознания» и «личностного роста», определивший дальнейшее культурное развитие человечества.

Виноваты во всём оказались мексиканские индейцы. Этнографы давно подметили, что те добиваются религиозного экстаза не просто так, а с помощью определённого вида кактусов. Действующее вещество из этих кактусов — мескалин — выделил ещё в 1897 году первый председатель Немецкого общества фармакологов Артур Хефтер.

Он же его и попробовал, но, видимо, в кайзеровской Германии атмосфера оказалась недостаточно психоделичной: мескалин оставался практически неизвестным до 1920-30-х годов, когда пришёлся по вкусу европейским предвестникам хиппи. Случилось так, что один из основателей английского буддизма, член оккультного Ордена Золотого Рассвета Алан Беннетт был по образованию химиком-аналитиком. Он-то и смог оценить галлюциногенную субстанцию по достоинству и разрекламировал её в английских оккультных кругах. Вторым, ещё более известным поклонником мескалина, стал друг Беннетта, главный сатанист XX века и известный маг-извращенец Алистер Кроули.

Широким слоям образованной публики галлюциноген во всей красе представил перебравшийся в Америку соотечественник Кроули и Беннетта Олдос Хаксли, автор культовой для хиппи книги «Двери восприятия» (группу Doors назвали как раз в честь неё). В 1953 году друзья снабдили Хаксли мескалином, тот принял его и несколько часов рассматривал букет цветов. Голова писателя полнилась эйфорическими мыслями о «голой экзистенции», Мейстере Экхарте, дзенских коанах и единстве всего со всем в тотальном бытии. Всем этим Хаксли предельно оперативно поделился с читателями — книга вышла спустя полгода после его «трипа», в 1954 году.
Альберт Хофманн

Теперь оставим ненадолго Америку и перенесёмся назад в Европу, в 1943 год. Пока вокруг бушует война, в нейтральной Швейцарии сотрудник фармацевтической компании Sandoz Альберт Хофманн едет на велосипеде домой. В своей лаборатории он изучал синтезированные аналоги веществ, содержащихся в грибе спорынья, паразите ржи. Хоффман ощущает себя немного странно и приписывает это действию субстанции, с которой работал и, видимо, случайно проглотил или вдохнул какую-то часть. Приехав домой и поразмыслив, он решает на следующий день съесть ещё немного.

Сказано — сделано. Но на этот раз рулить и крутить педали сложнее — ведь Хофманн, сам того не подозревая, принял ЛСД — диэтиламид лизергиновой кислоты. Причём для заметного галлюциногенного эффекта достаточно было пятикратно меньшей дозы, так что у доктора были все возможности оценить игру красок и калейдоскоп мыслей.

С энтузиазмом продолжив изучение этого удивительного вещества, Хофманн с коллегами быстро довёл его до стадии готового препарата, который Sandoz начал выпускать ограниченными партиями для университетских психиатров (предполагалось, что действие «кислоты» схоже с сумасшествием). Так препарат попал в США.

Так как самому доктору Хофманну действие своего детища понравилось, он начал постепенно кормить ЛСД своих знакомых-интеллектуалов, которые начали стекаться к нему со всей Европы. Например, Хофманн в 1950-е неоднократно принимал препарат вместе с Эрнстом Юнгером. При этом он продолжал работать в Sandoz.

Итак, благодаря индейцам и случайному открытию швейцарского химика два камня в фундамент психоделической революции уже были заложены. Но этого оказалось мало. Так как уповать на случайность глупо, разрабатывали индейцев. Довольно быстро выяснилось, что они едят не только кактусы, но ещё и грибы. Добытые в Мексике, псилоцибиновые грибы привёз в Европу и успешно размножил директор французского Национального музея естественной истории. Он же передал свои образцы для анализов Альберту Хофманну, который выделил из них действующие вещества, алкалоиды псилоцин и псилоцибин, в поисках которых тысячи креативных и не очень граждан каждую осень обшаривают подмосковные поля — как оказалось, у рода psilocybe есть северные представители.
Эпоха кислотных тестов

Sandoz начал выпускать экспериментальный псилоцибин и его короткодействующий аналог CZ-74 в конце 1950-х годов. Препараты поначалу очень полюбились европейским психиатрам и психоаналитикам, но потом оказалось, что особого терапевтического толка от них нет, и инициатива заглохла. Зато в США всё только разгоралось. Там начинал свой Harvard Рsilocybin Project Тимоти Лири, главный популяризатор психоделиков.
Джон Леннон

Этот психолог, начинавший в Беркли, а затем переместившийся в Гарвард, набрал группу добровольцев, в числе которых был и главный поэт битников Аллен Гинзберг. В процессе экспериментов Лири настолько проникся силой мистических псилоцибиновых озарений, что порвал с академической карьерой, чтобы возвестить всему миру, что пора turn on, tune in and drop out — «включиться, настроиться и выпасть» [из консервативного буржуазного общества потребления]. Причём если Лири говорил о пользе приёма ЛСД с трибун, прикрываясь научным авторитетом, то его «коллеги» из группировки хиппи по прозвищу «Весёлые проказники» просто разъезжали по Штатам на автобусе и поили «кислотой» всех желающих под звуки Grateful Dead. Лидером проказников был писатель Кен Кизи, автор «Пролетая над гнездом кукушки». Сам Кизи впервые попробовал ЛСД в Стэнфорде, в 1959 году, записавшись добровольцем на фармакологические исследования.

Публичные лекции Лири, хепенинги Гинзберга, «кислотные тесты» «Весёлых проказников», концерты и записи психоделических рок-групп привели к небывалому распространению новых наркотиков не только среди интеллектуалов и богемы, но и среди молодёжи и их не-академических кумиров. Джон Леннон, по словам его биографов, употреблял ЛСД в 1960-е около тысячи раз.

Естественно, за всем этим разгулом хоть и с опозданием, но последовала реакция властей. К 1970-71 года мескалин, ЛСД, псилоцибин и несколько похожих веществ были внесены в списки запрещённых наркотиков в США, Великобритании и европейских странах. Конвенцией ООН 1971 года учёным было разрешено испытывать их только на животных. Все медицинские исследования на людях в психиатрии и нейронауке прекратились, в том числе и в СССР, где, как и на Западе,  пробовали лечить шизофрению ЛСД (Столяров Г.В. «Лекарственные психозы и психотомиметические вещества», М., 1964). Ну а Кизи и Лири арестовали за хранение наркотиков. Бывший профессор Гарварда сумел бежать в Швейцарию, но вскоре опять попался властям.

Но ящик Пандоры был открыт, и поиск новых веществ, «расширяющих сознание» — или наполняющих кошелек — был неминуемо продолжен. Парадокс состоит в том, что главным действующим лицом в этом процессе стал уважаемый американский химик, под носом и даже с разрешения властей синтезировавший и лично попробовавший порядка 200 разных химикатов. Зовут этого химика Александр Шульгин, ему 84 года и он до сих пор иногда работает в своей лаборатории.
Александр Шульгин
Sasha и его PiHKAL

Александр — или Саша — Шульгин родился в Америке, отслужил в ВМФ, и, получив PhD по химии в Беркли, устроился на работу в крупнейшую химическую компанию Dow Chemical. В 1960 году он впервые принял мескалин, поразился его эффектам и понял, что «вся Вселенная находится в нашем разуме и духе, и есть вещества, способные открыть к ней доступ» (цит. по его книге PiHKAL). Всю свою дальнейшую жизнь Шульгин посвятил исследованию мескалиноподобных веществ. Тем более, что у него для этого были все возможности: в 1962 году он изобрёл для Dow Chemical первый в мире биоразлагаемый инсектицид, и компания разрешила ему заниматься всем, чем он пожелает, а также назначила хорошие роялти с патента.

В итоге за несколько десятилетий Шульгин исследовал и открыл массу новых веществ, многие из которых проникли на чёрный рынок и обитают там по сей день. Часть субстанций он патентовал для Dow, о некоторых писал в научных статьях — в одном только журнале Nature у него их семь. Когда работодателю надоело ассоциироваться с гуру психофармакологии, Шульгин уволился и перенёс лабораторию к себе домой.

Все потенциально интересные вещества Шульгин пробовал сам, если получалось что-то стоящее — давал жене или «исследовательской группе» из 6 своих друзей — психологов и химиков. В личном активе Саши больше 4000 таких опытов.

Среди прочих веществ Шульгин открыл или популяризовал несколько международных хитов: галлюциногены 2-СB, DOB и DOM, которые сейчас обычно продаются под видом сложного в производстве ЛСД, а также MDMA, он же экстази. Именно Шульгину мы обязаны популярностью этого наркотика. Он считал и считает, что употребление психоактивных веществ нужно всячески распространять, но, в отличие от Лири и прочих, не трубит об этом на каждом углу и не увлекается восточной духовностью. Возможно, поэтому проникновение нелегального экстази на чёрный рынок и дискотеки заняло чуть больше времени, чем проникновение ЛСД на хипповские сейшены.

До появления в 1990-х годах законов, по которым нелегальными стали не только известные вещества, но и их химические аналоги, все новые препараты были легальны до попадания в поле зрения наркоконтроля. MDMA c подачи Шульгина и коллег активно использовался психотерапевтами, которые ценили его «эмпатогенные свойства». Другими словами, этот наркотик усиливает симпатию и любовь к окружающим. Естественно, таблетки с такими свойствами быстро просочились в гей-клубы Нью-Йорка, а оттуда вместе с хаус-музыкой завоевали Европу и остальной мир. Уже в 1985-1990 годы экстази повсюду запретили.

Что удивительно, Шульгин всё это время продолжал свою подрывную деятельность. Власти позволяли ему всё по трём причинам: во-первых, он был респектабельным членом общества, любителем классической музыки и состоял в элитном региональном клубе Республиканской партии США. Во-вторых, он считался уникальным экспертом. Американский наркоконтроль DEA выдал ему лицензию на работу с запрещёнными веществами, потому что доктор Саша регулярно анализировал для них конфискаты, выступал с лекциями для полицейских лаборантов и написал базовый учебник.

Ну а в-третьих, этот крайне обаятельный человек был близким другом директора исследовательского центра DEA в Калифорнии.

Обстоятельства изменились только в начале 1990-х, когда Саша с женой выпустили книгу PiHKAL, название которой расшифровывается как «Фенэтиламины, которые я знал и любил». Первая часть повествует о веществах, дозировках и «трип-репортах» четы Шульгиных, а во второй даются детальные инструкции по синтезу пары сотен психоактивных соединений. Авторитет Шульгина был настолько высоким, что от выхода книги до рейда DEA и лишения его лицензии прошло целых три года. Однако в 1994 году наркополиция всё-таки заявила, что экземпляры PiHKAL были найдены у десятков подпольных «варщиков», а сам текст представляет собой «поваренную книгу по изготовлению нелегальных наркотиков».

В 1999 году все описанные в книге препараты были запрещены в Великобритании. В США большинство из них подпадает под действие так называемого закона об аналогах, но некоторые запрещены специально, после ряда смертей заказавших их по Интернету молодых людей.
Сетевые химические технологии

Именно распространение Интернета привело к новому всплеску интереса к необычным наркотикам. В сети возникли архивы и форумы с доступными описаниями всевозможных методик синтеза, и тысячи молодых подпольных химиков начали пробовать свои силы в создании так называемых designer drugs — веществ, действующих подобно известным наркотикам, но официально не подпадающих под запреты. Лазейка в законах об аналогах позволяла продавать по почте чуть изменённые клоны псилоцибина и экстази для «исследовательских целей». Сами химикаты обычно делают на безвестных фабриках в Китае или подпольных лабораториях.

Много интернет-магазинов закрылось после рейда США и ряда других стран под названием Operation Web Tryp в 2004 году, но остальные продолжают действовать. Помимо галлюциногенов и эмпатогенов их ассортимент стремительно полнится квази-легальными синтетическими опиоидами, каннабиноидами, стероидами, аналогами Виагры и даже запрещёнными средствами для мгновенного загара. Кроме того, спрос подталкивает на поиск новых наркосодержащих растений, годных к пересылке в виде семян или сухих экстрактов. В ближайшие десятилетия только число известных человечеству галлюциногенов может превысить тысячу, довольно заявил Шульгин в недавнем интервью NY Times.

В то же время лишь единицы из легальных университетских коллег Саши-экстази имеют разрешение на работу с психоактивными веществами. Среди них есть свои авторитеты, например, завкафедрой фармакологии Purdue University Дэвид Николс. Официально этот приятель и соавтор Шульгина испытывает свои творения на крысах, но ряд из них попал на чёрный рынок и в прайс-листы интернет-дистрибуторов. Николс возглавляет грантовый фонд имени Артура Хефтера, финансирующий исследования психоактивных веществ, и добивается разрешения на их испытания на людях. В последние несколько лет их получил ряд учёных в разных странах, что произошло впервые за 30 лет. В основном речь идёт о развитых государствах с крайне либеральной наркополитикой типа Швейцарии.
Психоактивная Россия

Те, кто полагают, что РФ далеко отстала от мировых наркотрендов, сильно ошибаются. Конечно, известных легальных исследователей рекреационных наркотиков у нас нет, но зато нелегальные весьма активны. На территорию России пытливый интернет-юзер вполне может заказать по почте какой-нибудь экзотический галлюциноген даже теперь, после нашумевшей кампании главного санитарного врача Онищенко против курительных смесей с синтетическими каннабиноидами. Кроме того, действует подполье химиков-синтетиков, имеющих свои интернет-форумы, зарегистрированные где-нибудь на Багамах. Уже установился своеобразный баланс сил — главный из подпольных форумов действует уже больше десятка лет, но так как на нём общаются энтузиасты, сами фильтрующие свои ряды от криминала и заядлых наркоманов, ФСКН его не трогает.

Попытки донести тайные знания до более широкой публики преследуются с переменным успехом. В 2003 году в РФ была издана первая часть PiHKAL, но её довольно оперативно конфисковали из продажи. Гораздо хуже вышло с одним интернет-ресурсом, который распространял методики синтеза амфетамина, экстази и их аналогов, написанные в манере, доступной выпускнику ПТУ. Благодаря создателю этого ресурса, излагавшему свои рецепты от имени мифической Бабы Нюры, вся страна оказалась завалена низкокачественным, но крайне аддиктивным амфетамином. Прошляпившие момент сотрудники ФСБ и наркоконтроля смогли закрыть ресурс, когда стало уже слишком поздно, а все материалы разошлись по Интернету. Кустарные стимуляторы теперь делают в тысячах подпольных лабораторий, а от запоздало надвигающейся волны интернет-репрессий могут пострадать высоколобые расширители сознания. Ещё один эпизод бесконечного противостояния.

Обсуждение: есть 1 комментарий
  1. Психонавт:

    Когда это Шульгин экстази изобрел?! Когда его запатентовал Байер в 1938, Саша Шульгин еще только формулу серной кислоты учился писать. А в остальном – да, красавчег!

Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

© 2017 Кто ты? Откуда ты? Куда ты идешь?  Войти